"Свеча" принимает гостей

"Свеча" принимает гостей

27октября 2018г. «Свеча» принимала гостей из В.Новгорода, представителей правления Новгородской областной писательской организации, поэтов Валерия Колотушкина и Светлану Колотушкину ( Амбрасовскую). Хочется особенно отметить то, что благодаря этим людям стали в полном объёме появляется публикации произведений наших авторов в сборниках «Все поэты новгородской области» и «Вече». Гости познакомились с тем, как проходят встречи в нашем клубе, со стихами наших авторов, а  мы услышали их замечательные стихи.

    На встречи с поэтами области Светлана и Валерий всегда берут свою дочь, Миру, которая так чудесно, так мастерски  читает стихи новгородских поэтов, что диву даёшься, откуда в этой маленькой девочке столько чувства  и проникновения в такие совсем не детские поэтические строки.

    Жаль, что нам не хватило времени более подробно поговорить о работе клуба и Новгородской писательской организации, поделиться опытом, своими планами и проблемами. Будем надеяться, что эта встреча не была последней.

       Нам бы очень хотелось поддерживать связь с поэтами В.Новгорода и области, встречаться, дружить. Узнать друг о друге больше, о том кто чем живёт, как пишет, какие проблемы поднимает - это интересно и одновременно полезно для собственного творчества. Очень хочется таких встреч.

 

         Вторая часть нашей встречи была посвящена 100-летию со дня рождения поэта, драматурга, сценариста, барда Александра Галича. В исполнении сотрудников Центральной районной библиотеки Зеленцовой О.Я., Булгаковой М.А., а также участников клуба прозвучала музыкально-поэтическая композиция «Когда я вернусь», посвящённая  жизни и творчеству этого талантливого человека. Бог доверил сказать ему, пропеть на всю страну о нашем больном, страшном, трагичном времени. Это были 60-е годы. Режим уже не сажал, а только, озлясь, стучал кулаком по столу. И всё равно жизнь была испорчена. Галич мог бы благополучно прожить, промолчать, избежав горькой участи, но предпочёл другое, предпочёл заговорить в полный голос, заговорить правду, говорить острое – о чём даже подумать боишься, но всё-таки рука берёт и пишет. Его травили и вышвырнули из страны. За границей Галич выступал перед равнодушной публикой и выглядел таким одиноким, больно смотреть. На Западе от него ждали анафемы покинутой земле, но все последние написанные в эмиграции его песни, были проникнуты жгучей тоской по всему оставленному им на Родине:

 

 Снеги белые, тучи низкие,

на окне цветы все хрустальные…

Как живётся вам, наши близкие,

наши близкие, наши дальние?

Как живётся вам?

 

« … Моя Россия останется со мной. Никакая сила не может заставить меня с нею расстаться, ибо Родина для меня – это и старая казачья колыбельная  песня, которой убаюкивала меня моя еврейская мама. Это прекрасные лица русских женщин молодых и старых, это их руки, не ведающие усталости, это запах хвои, дыма, снега…» Его Россия осталась с ним: его любовью, надеждой и плачем. На надгробном кресте Александра Галича написано: «Блаженны изгнанные правды ради». В этой фразе – вся его непростая жизнь.

 

 

Ты не часто мне снишься, мой Отчий дом.

Золотой мой, недолгий век,

Но всё то, что случится со мной потом,-

Вот отсюда берёт разбег!

 

Здесь однажды очнулся я сын, сын земной,

И в глазах моих свет возник,

Здесь мой первый гром говорил со мной,

И я понял его язык.

 

Как же странно мне было, мой Отчий дом,

Когда некто с пустым лицом

Мне сказал, усмехнувшись, что в доме том

Я не сыном был. А жильцом.

 

Но когда под грохот чужих подков

Грянет свет роковой зари –

Я уйду, свободный от всех долгов,

И назад меня не зови.

 

Не зови вызволять тебя из огня,

Не зови разделить беду.

Не зови меня! Не зови меня!!

Не зови – я и так приду!

                                                  Александр Галич

 

А.Галич вернулся. Вернулся домой  -  песнями, стихами, книгами, памятью.

 

    Приглашаем всех любителей поэзии к нам, в Центральную районную библиотеку, познакомиться с этими книгами, с его замечательными стихами. Стихи помогают в трудную минуту подняться над суетой, сохранить в себе себя. Конечно же, в этот вечер звучали и наши строки. Как же без них?

 

Светлана Колотушкина (Амбрасовская)

 

 

Бабушке
1.
Пали листья надежд с одинокого дерева жизни,
осень тушью выводит далекого леса узор.
А по небу на запад ползут темно-синие слизни – 
подступившего снега неспешный, но верный дозор.

И с последним листом догорает печальное солнце,
обессилив от битвы с громадой критических масс.
И такая тоска, будто мир никогда не проснётся!
И так хочется жить, будто жизнь оборвётся сейчас…

2.
Она уходила сквозь белую зиму
в залитые солнцем чужие края.
Снежинки безропотно приняли схиму
близ перегоревшего вдруг фонаря.
И стало темно. И торжественно тихо.
Лишь старый будильник тревожил буфет,
а в этом «тик-так» столько горя и лиха –
без малого сотня отмеренных лет.
Она уходила сквозь время и небо,
в едва приоткрытую вечностью дверь,
от трудной судьбы, от блокадного хлеба,
от послевоенных тревог и потерь.
Она уходила, а мы оставались.
Фонарь починили и в брызнувший свет
снежинки сверкающим роем ворвались.
И тикал будильник, тревожа буфет…

 

 

 

Валерий Колотушкин

 

***

Торбино. Волчьи Ямы. Трава вдоль обочины.

 Непросохшая грязь в колее.

Дом в крапиве, слегка скособоченный,

 Поцелованный солнцем во сне.

Семь озёр, словно бисер, разбросаны.

Разверсталась лесов ширина.

И дорога с крутыми откосами

Денно-нощно звенит, как струна.

 Мимо жизнь пролетает железная,

Крепко сбитая, скорая жизнь.

Здесь стоят тишина полновесная

 И вопрос: «Ещё живы, кажись?..»

Ни аптек, ни властей… только улица

 Между небом и синью озёр.

Дом-мудрец над крапивой сутулится,

С тонким клёном ведёт разговор.

 Он под солнцем кипучим и ласковым

Чуть задремлет, зажмурив глаза,

 А очнётся – и яркими красками

На закате горят небеса!

Жизнь, как улиц сплетенье, ломается,

 А железки пряма колея:

 Здесь душа на дистанции мается,

Началась здесь дорога своя…

 Волчьи Ямы. Трава вдоль обочины.

Если осень – проехать нельзя.

 Сердцевина родной Новгородчины

 И России прямая стезя.

 

 

Антон Осипов

Азимут

 

Возвращайся домой
после долгого дня
вдоль заборов и стен.
Возвращайся домой,
никого не виня
в череде перемен.

Возвращайся домой
по своим же следам,
чтоб не сбиться с пути.
Возвращайся домой
по белёным холстам,
по резьбе на кости.

Возвращайся домой
сквозь десяток засад,
через сотни простуд.
Возвращайся домой
без долгов и наград,
не одет, не обут.

Возвращайся домой,
утомившись в гостях
на прекрасной Земле.
Там останется прах
в деревянном чехле.
Здесь ты снова живой.

…Возвращайся домой.

 

Татьяна Андреева

Небесная пряха

 

Распахнулись небеса синью, 
и зерно в земле – уже колос. 
Коло жизни – карусель смыслов. 
Было шёпотом – теперь в голос. 

Летний шторм взметнул в зенит ярость. 
Полон страсти фейерверк жизни. 
И вздохнула в чутком сне черепаха, 
та, что Мир наш на спине держит. 

Оцарапало дождём небо. 
Мимо воли держим путь в осень. 
Дерзкий танец – карусель листьев. 
Стерло глянец. Меж берёз – просинь. 

Заблудились средь зимы. Кружит. 
Словом мёрзлым порошит строчку. 
Под крыло мечта взяла душу, 
вдруг замёрзнет в небесах ночью. 

Так свивает нить судьбы Макошь, 
и кружит веретено вечно… 
Вновь весною расцветёт посох 
и под ноги ляжет путь Млечный

                       (Коло в пер. с древнерусского- круг. Макошь- древнерусская богиня судьбы)

 

 

Студенцова Ольга

 

Скоро зима

 

Лижется ночь сиротливою шавкою.
Месяц забыл затворить ворота --
брызнули звёзды. Кольнуло булавкою
где-то под сердцем бродяги-кота.

Вспомнил он миску с молочною кашею,
кресло с подушками, рыбку в обед.
Кухню и печку, с хозяйкою Глашею.
И развороченный лапой омлет.

Было же время... Сменились окраины
старых домов на панельный экстаз.
Умерли тихо хозяйка с хозяином.
Дети разъехались. Жизнь без прикрас,

клубов, стекла, фонарей над витринами
им не в новинку, не в радость уже --
по автострадам визжащими шинами,
скорость держа на крутом вираже...

Скоро зима. Разлетается белая .
Скроет под снегом асфальтную выть.
Жмурится Васька. "Судьба оголтелая...
Как бы хотелось до лета дожить..." 

 

 

 

Надежда Кураева

Счастливый случай

 

Уже декабрь, уже темно,

За окнами лишь мгла и ветер,

А день, холодный и больной,

Сменяет утомлённый вечер.

 

Но вдруг откуда-то с небес,

Где плыли  облака и птицы,

Как о зиме благая весть,

Снег белым ангелом спустился.

 

И только друг снегов, мороз,

Ещё заглядывает робко:

Не  принимает он всерьёз

Снежинок первые уловки.

 

Но с каждым днём смелей зима

Осваивает всё пространство:

И пробирается впотьмах,

И достаёт своё убранство.

 

А мы, уставшие от лжи,

От скуки, серости дремучей,

Вдруг понимаем: будем жить

И наша жизнь – счастливый случай!

 

Сергей Марусенко

На могиле родителей

 

Рыдаю. Утешениям не внемлю.
Трясутся плечи, словно в лихорадке.
Их, самых близких, закопали в землю.
И на могиле, будто бы на грядке,

Сияет золотистый топинамбур.
Смешались чувства, мысли, фразы, рифмы.
И голова - пустой вагонный тамбур,
Где пульс колёс выстукивает ритмы:

"Их - нет! Их - нет!" Несёт осенний ветер
Куда-то вдаль задумчивые стаи.
"Любимые!" .... Никто мне не ответил.
"Их нет" - чернее мглы и твёрже стали.

Стучат, стучат проклятые колёса.
Пронзает сердце острая иголка...
Кладу цветы и вытираю слёзы.
Я не прощаюсь. Встречи ждать недолго ...

 

Светлана Иванова

 

***

Ничто не отменяет жизнь. 
Сума, бесплодие, неволя 
и если вдруг смертельно болен - 
ничто не отменяет жизнь. 
Сиюминутность бытия, 
реальность запахов и звуков, 
заложником меж стекол муха - 
пусть даже это только я. 
Ничто не отменяет смерть. 
когда последний теплый выдох 
теряется в земных орбитах, 
летя в Галактик круговерть.

 

Артём Боронин

Денница

 

Росою пламенной денницы 
Измокла вся земная твердь 
И стала мягкою десницей, 
Приняв в объятья жизнь и смерть. 

И в упоенье новой влаги 
Восходят тесные леса, 
По сторонам чудного сада 
Сползает тонкая лоза. 

На месте гибели несчастной 
Возникла новая судьба - 
Там розы патокою красной 
Залили мёртвые поля. 

А ветры - гончие природы 
Спешат окинуть шар земной, 
Сменить закаты на восходы 
И травы вымочить росой. 

Тогда с последнею звездою 
Исчезнет старой грусти тень, 
И жизнь таинственной тропою 
Найдёт дорогу в новый день.

 

Диана Хоромская

 

Я люблю эту жизнь

 

Я не стану говорить за других,

Перед светом скажу за себя:

Средь бессмысленных слов и пустых

Я шагаю по жизни любя.

 

Солнца свет, проникающий в дом,

И болтливый, прохладный ручей,

Плаксу-дождь и раскатистый гром,

Пламя пахнущих воском свечей.

 

Я люблю эту жизнь просто так.

Каждый день волшебство наяву.

Небеса посылают мне знак –

Я по знакам по этим живу.

 

Выйдет ночью над миром луна,

Как невеста с фатою из звёзд,

Я ловлю её свет из окна,

Я в плену своих собственных грёз.

 

Я люблю шёпот пыльных дорог,

Запах пряный цветов полевых,

И созвучья пернатых певцов,

И полянки из ягод лесных.

 

Я люблю эту жизнь просто так!

Волшебство каждый день наяву!

Я люблю! По-другому – никак!

Это я за себя говорю.

 

 

Маргарита Никифорова

Была война, была война

 

Нет, я не видела войны,
Как танки шли и грохотали,
Как умирали пацаны
От пули из свинца и стали.
В войну играла ребятня
И с деревянным автоматом
Кричала детвора "Ура!
Вперёд за Сталина, ребята!"
Была война, была война,
В Мясном бору блуждают тени,
На исковерканной земле
Их гимнастёрки все истлели.
А в медальонах имена,
А в медальонах фото милых,
Была война, была война
И гибли они за любимых.
За родину, жену и мать,
За Сталина, за дочку, сына
И не боялись умирать,
Для них важней была Россия.
И вот пришёл, тот день настал,
Пришла желанная Победа,
Я поднимусь на пьедестал,
Где имена отцов и дедов.
Венки, букеты алых роз,
Вечный огонь горит во славу,
В глазах не будет больше слёз,
Мы мир вернули и по праву!
И пусть не знают никогда
Никто, ни взрослые, ни дети,
То слово страшное " война",
А будет мир на всей планете!

Юрий Сычёв,

учащийся 11 класса Гимназии, давно и успешно пишет прозу, участвует и побеждает в российских литературных конкурсах. Предлагаем вашему вниманию его рассказ.

Нож

Дед Митрич был известен по всей округе. Этого нелюдимого, лесного человека знали не только в родной Ганице, но и во многих других поселениях. Он появился в нашей деревне несколько лет назад, хотя старожилы твердят, что это местечко – родина старика. О прошлом Митрича ходили лишь слухи: злые языки кляли его в душегубстве и святотатстве, добрые же люди лишь вздыхали да качали головами, бродяга мол, прости его господи. Для меня же, тогда ещё пацана двенадцати лет, этот таинственный житель означал стойкий запах крепкого табака и леса, который по праздникам мешался с пивным хмелем и чем-то вкусным. Митрич частенько баловал нас, местных детишек, угощал ягодами и, реже, конфетами. Всегда можно было зайти в дом к старику, глубоко вдохнуть приятный, тёплый запах жилища и выпить чашку горячего чая из пузатого самовара. От всей обстановки дома веяло стариной и спокойствием. Дед Митрич всегда с удовольствием встречал гостей, улыбался серыми, невероятно выразительными глазами и, пощипывая реденькую седую бородку, рассказывал различные, чаще смешные истории из жизни.

- Дед, а дед, - однажды спросил я после одного из подобных рассказов. Кажется, тогда Митрич говорил о своей женитьбе, как у него, по старому обычаю, невесту украли. Рассказ дед вёл степенно, выразительно и шутливо, будто не о своей жизни повествовал вовсе.

- Ась? – серые глаза озорно сверкнули в мою сторону.

- А почему тебя все Митричем зовут? Неужель имени у тебя нет?

- Как же нет, - минуту подумав, ответил старик, - и есть! Коли человек рождённый в законе, так у любого имя-то есть. Меня вот, как только из чрева-то вынули, сразу бабка и нарекла: Митричем будет! Мать спрашивает: почему же? А бабка-то и отвечает: вишь, какие усищи! Точный Митрич!

- У маленьких нет усов, дед! – я засмеялся так звонко, что чуть не уронил чашку с чаем на пол. Думаю, если бы это и случилось, то дед не разозлился бы. Я вообще не мог представить себе злого Митрича.

- Как это нет? Как это… Ты в зеркало-то глянь на себя, глянь, милый.

Я вскочил и побежал к большому, красивому зеркалу, что стояло в соседней комнате. Глаза мои забегали по отражению лица, но никаких усов на нём не было. Я вернулся к Митричу, торжествуя:

- Нет усов! Нет усов! Нет!

- А и правда, - улыбнулся старик, - Поди я чего напутал. Память-то совсем стала дырявая.

И дед потешно постучал себя слегка по голове, чем вновь вызвал у меня приступ веселья. В тот день я совсем и забыл про свой вопрос. Вот так дед Митрич умел всё на смех и радость перевести.

Когда с нашего знакомства прошло некоторое время, дед стал брать меня в лес. С разрешения матери, конечно. Отец уважал Митрича, и мама полностью доверяла его чувствам, поэтому такие походы были частым моим развлечением. В лесу дед становился на удивление тихим, серьёзным. Папа говорил, что в нём чувствуется дух охотника и большое чувство к природе. Митрич редко брал с собой ружьё, зато на кожаном поясе его всегда висел добротный, тяжёлый нож. Я, будучи ещё совсем юным, не понимал всей ценности и красоты этого оружия. Зато сейчас, сквозь пелену времени, я вспоминаю его с благоговением. Резная ручка в форме головы медведя из тяжёлого, ценного дерева излучала силу и сдержанную злобу. Лезвие длинной с ладонь было наточено так сильно, что край его казался прозрачным. Хищный оскал рукоятки и добротность клинка указывали на руку истинного мастера. Подобных произведений искусства я больше не встречал и вряд ли встречу. Мне не довелось увидеть, как Митрич пускал смертельное оружие в ход: старик чуял опасность за версту и не испытывал судьбу. Возможно, именно за это удивительное чутьё к природе многие деда и не любили, считали, что он за свои способности душу лукавому продал.

На немногочисленных привалах дед Митрич вновь обретал свою обычную смешливость и мягкость. Однажды, когда я слишком громко рассмеялся над очередной его шуткой, старик сделался серьёзен, погрозил мне пальцем и тихо сказал:

- Ты не шуми особо-то. Лес, он как старый хворый человек, тишину любит, спокойствие и силу характера.

Проникнувшись серьёзностью тона Митрича, я мгновенно успокоился и уставился на деда в ожидании какого-то чудесного рассказа. Чутьё не подвело – чуть погодя старик продолжил:

- Давненько это было… До того ещё, как судьба-река меня замотала, чуть не потопила да, погодя, выбросила вновь на родную сторону. Тогда моложе я был, сильнее и проворнее, ходил частенько в лес, по грибы-то, по ягоды. Милое дело. С ружьишком почти не расставался, как были заряды – брал обязательно! Как же это, без ружья да ножа в наш лес ходить опасно: зверья всякого дикого много.

Дед многозначительно протянул последнее слово и подмигнул мне. В глазах Митрича вновь загорелся огонёк озорства, но тут же погас, затянулся дымкой воспоминаний.

- В тот раз ружьишко я и не взял: не заготовил, видать, зарядов-то заранее. А была осень, как сейчас прямо. Иду по лесу, смотрю кругом да диву даюсь: откуда такая красотища-то на свете берётся? Солнце, казалось, отражалось в каждом золотом

осеннем листике, будто не по лесу я вовсе шёл, а по царству какому волшебному. Далеко этак забрёл, тропинка из-под ног ушла, места всё менее знакомые попадались. Шёл, однако, всё вперёд.

Митрич замолчал, достал нож и начал стругать какую-то веточку. Я невольно загляделся, как его сильные, жилистые руки уверенными движениями превращали невзрачную палочку во что-то интересное и красивое. Наконец, Митрич продолжил, не отрываясь от своей работы:

- Когда сообразил, что даже ножа с собой не взял, перепугался было. Хотел назад развернуться, бежать домой. Но тут заметил небольшой пятачок средь леса, а на нём… грибов белых, как травы. Не поверишь, небось, но клянусь, так всё и было! Дальше я смутно помню: кажись, брать их начал, да вдруг слышу сзади бурчание какое-то. Что такое, думаю. Обернулся, а там медведь огромадный стоит. Трухнул я не на шутку, конечно. А мишка-то на меня как двинулся, на задние лапы поднялся, полнеба собой закрыл, света белого из-за него не видно стало. И стоит, ворчит только что-то по-своёму. Вот, думаю, и смерть моя пришла. Встал я во весь рост, корзину поставил рядом, прикрыл глаза: готов, мол. Казалось, год простоял. Тишина. Один глаз открыл, гляжу: уходит мишка в лес, только спина огромная в чаще показалась. Выдохнул я, а сам не верю в спасение. Упал на колени да засмеялся, как умалишённый: сильно, видать, испугался. Когда отступил испуг, огляделся, вижу: нож на земле лежит. Я его поднял, осмотрел. Больно мне эта вещичка понравилась.

Дед повертел в руках своё оружие, многозначительно глянул в мою сторону.

- Я его себе и забрал. С тех пор вместе в лес ходим, неразлучны стали. Я его как брата своего спасителя ценю.

- А как ты домой дорогу нашёл, дед? – спросил я, вторя тону старика. Митрич минуту подумал, затем тихо ответил:

- Увидел я её, милок. Как нож поднял, так сразу и увидел.

В тот день в лесу нас ждал большой ягодный улов. Домой вернулись поздно, но родители особенно не беспокоились – доверяли старику, знали, что с ним не пропаду.

Много воды с тех пор утекло, я уезжал на учёбу в город, а когда вернулся, то уже не застал милого Митрича. Говорят, ушёл он куда-то и не вернулся больше. Жилище его было открыто, я, как в детстве, зашёл внутрь. Всё выглядело так, будто здесь до сих пор кто-то жил: общему виду мешали только паутина и запах застоя. Самовар стоял на том же столе, а рядом с ним был воткнут чудесный нож, созданный неизвестным мастером. Дед забыл его здесь случайно? Или оставил нарочно с какой-то целью? Я протянул руку к рукоятке и застыл на мгновение. Звериный оскал хищно улыбнулся, приветствуя нового владельца.

Благодарим Светлану и Валерия Колотушкина за внимание к нашему клубу!

Надежду Кураеву за подаренный каждому участнику сборник её стихов «День за днём»!

 Благодарим  всех участников клуба «Свеча» за приятную встречу.

До новых встреч в нашем клубе!

Материал подготовила организатор работы клуба «Свеча», сотрудник Центральной районной библиотеки, Булгакова М.А.

 

 

46
RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Яндекс.Метрика